Новости города

КВАКЕРЫ В БУЗУЛУКЕ

КВАКЕРЫ В БУЗУЛУКЕ

«Иван Ричардович Рикман и Лидия Ивановна Левис объявляются мужем и женой…», о чём в книге Записи актов гражданского состояния при Бузулкском уездном Совете крестьянских рабочих и солдатских депутатов сделана запись на странице 23.

«Иван Ричардович Рикман и Лидия Ивановна Левис объявляются мужем и женой…», о чём в книге Записи актов гражданского состояния при Бузулкском уездном Совете крестьянских рабочих и солдатских депутатов сделана запись на странице 23. Свидетелями этого важного события записаны английский подданный Франк Кедди и британский подданный Феодор Ригг.

 Это была первая свадьба в Бузулуке, зарегистрированная новыми большевистскими властями уездного города в марте 1918 года, и надо же такому случиться, что это была свадьба англичанина и американки. Оба трудились в квакерской миссии вспомоществования, работавшей в этом городе с 1916 года. Революция не испугала английских и американских квакеров, приехавших помогать беженцам и местным жителям облегчить тяготы, обрушившиеся на местное население после начала Мировой войны.

С началом войны врачи из местных больниц, раскиданных там и сям по огромному уезду, были призваны в армию. Местные жители от этого не стали меньше болеть, и врачебная помощь требовалась в Андреевке, Богдановке, Могутово, во многих других сёлах, да и в самом Бузулуке. Квакеры призвали английских врачей помочь России. Помимо медицинской помощи, квакеры занимались трудоустройством тех жителей российской империи, которые бежали от войны на восток. Первая делегация квакеров в Петроград и Москву в апреле 1916 сразу выбрала Бузулук для своей помощи, поскольку именно в Бузулукском уезде соотношение беженцев и местных жителей было наиболее критическим. Американские (шесть женщин, прибывших в августе 1917-го) и британские квакеры открывали мастерские для беженцев, открыли приют для сирот в Могутово, заполнили дипломированными английскими врачами больницы в уездных сёлах и деревнях. Помимо оказания медицинской помощи, английские доктора учили местных фельдшеров, создавая надёжную основу для дальнейшей работы, ведь не вечно же иностранцам жить и трудиться в этих краях.

Джон Рикман, молодой отказчик, британский квакер, получивший медицинское образование в Кембридже и прошедший отличную практику в госпитале св. Томаса в Лондоне, отказался от службы в армии по религиозным соображениям и приехал в Бузулук - организовал работу больницы в Андреевке, потом перешёл в больницу в Могутово. Здесь он и повстречал Лидию Льюис, одну из тех шестерых американских квакеров, что прибыли в эти края в августе 1917-го, буквально накануне революции. Уже в марте 1918-го молодые поженились, причём, кроме квакерского обряда «венчания», они осознанно решили зарегистрировать свой статус. Квакеры хотели тем самым продемонстрировать своё признание новых властей и заручиться их поддержкой, что очень важно для работы с местным населением, для работы с беженцами.

В музее Доркинга, родного города Джона Рикмана, на видном месте хранится ещё один документ, подтверждающий доверие большевистских властей. Пожелтевшее от времени удостоверение, датированное маем 1918 года, призывает: «Все правительственные и общественные учреждения и начальствующие лица благоволят оказывать Ивану Рикману должное содействие».

Эта справка, вместе с остальными документами, выданными бузулукскими властями в течение пребывания Рикмана в Бузулукском уезде, спасла жизнь английскому доктору. Летом 1918-го к городу приближались чехословацкие легионеры. Канонада впервые стала слышна 23 июня, во время сильной бури: порой было трудно отличить разрывы снарядов от раскатов грома. Джон и Лидия Рикманы вместе с ещё одним квакером, Франком Кедди, отправились в приют, расположенный на реке, в Спасо-Преображенском монастыре, в отдалении от города. Именно у реки, на мосту, они были остановлены красноармейцами, которые арестовали их по подозрению в шпионаже. Солдаты стали обсуждать, как им быть: расстрелять эту троицу сразу или отправить в город на допрос. Франку Кедди удалось подслушать горячую дискуссию бойцов, и он сумел настоять на том, что их следует отправить в город, на допрос. Момент был весьма критический, потому что пальцы солдат уже елозили на курках их ружей. В конце концов квакеров всё-таки усадили в телегу и под конвоем доставили в Бузулук на допрос в комендатуру города. Секретарь коменданта сразу узнал задержанных иностранцев, и их тотчас отпустили. Все трое немедленно вернулись в дом на улице Оренбургской, служивший офисом для квакерской миссии в Бузулуке.

На следующий день Джон Рикман отправился в Бузулук, в бараки, где жили беженцы, разузнать, как они пережили артобстрел и пальбу на улицах. И тут его снова арестовали, на этот раз казаки. Они доставили его к чехам, те заперли доктора на железнодорожном вокзале, в котором разместился их штаб. Периодически из комнаты, куда его поместили, выводили диверсантов и пленных - их расстреливали тут же, во дворе. Джон Рикман понял, что вскоре придут и за ним. Он стал убеждать охранника, что сам он - английский доктор, проработавший последние 18 месяцев в уезде. На это чешский солдат ответил, что такое заявление только усиливает подозрение в отношении Рикмана, поскольку им точно известно, что никаких англичан в Бузулукском уезде нет. Вот тут-то и пришли на помощь его бумаги. Джон Рикман предусмотрительно хранил все удостоверения и справки, выданные местным Исполкомом Бузулукского Совета. В ответ на подозрения англичанин вытащил из кармана эти засаленные бумажки с печатями и подписями. Документы оказали нужное впечатление на чешских офицеров, и квакер был освобождён. Когда чехи поближе познакомились с Английской миссией и с той работой, что они делали в Бузулуке и уезде, они стали всячески помогать им.

Развязавшаяся гражданская война вынудила квакеров покинуть Бузулук и окрестности: все сотрудники квакерской миссии успешно уехали осенью 1918 года, и все они добрались до дома.

Молодожёны Рикманы вернулись в Англию, где Джон продолжил работать врачом. Уже в 1919 году он, по совету коллег, едет вместе с Лидией в Вену, к Фрейду. Сам Джон Рикман работает в Вене с Зигмундом Фрейдом, в то время как его жена Лидия устанавливает контакт с квакерской миссией в Вене. Она - социальный работник с богатым опытом - пытается теперь в столице Австрии залечивать раны в обществе, работает с жертвами войн.

Дальнейшая карьера Джона Рикмана блистательна. Он - один из самых известных психоаналитиков, его труды и публикации широко известны. Кроме своей научной деятельности, Джон Рикман написал две брошюрки по следам своей работы в России: «An eye-witness from Russia» и «Common sense and our Russian policy».

Их дочь Lucy Rickman Baruch, жившая в Лондоне, тоже квакер, вспоминала, что родители могли бесконечно рассказывать о своих приключениях в России, о том, как они покидали место своего знакомства и женитьбы на Транссибирском поезде, проехав через всю страну.

Умер Джон Рикман в 1951 году, оставив научное наследие. Увы, память о его работе, как и о работе прочих иностранных миссий в Бузулуке и уезде в нашей стране, никакая. Обидно, что у нас быстро забывается добро, а потом и вовсе может предаваться шельмованию: «неспроста они там в Бузулуке-то, в тиф и холеру, в голод и разруху что-то делали».

Неспроста, да. Их вело туда сострадание и любовь к ближнему. И хорошо, что живы правнуки и пра-правнуки тех, кого спасли Лидия Льюис и Джон Рикман и десятки других иностранных работников гуманитарных миссий. Они и не знают этих имён, ну, что ж поделать. Мы знаем. И не забудем.

Горторг